Сочинения по русскому языку и литературе
С нашим сайтом написать сочинение проще простого

На нашем сайте 3753 сочинения! Не понравилось одно — найдите другое на эту же тему:

Оценки творчества Чехова его современниками


Путь Чехова к мировому признанию, до настоящего понимания его величия, художественного новаторства, своеобразия стиля, глубины психологизма, гуманистической вдохновения его произведений был непростым. Современники и соотечественники сначала считали его юмористом, одним из популярных в 70-80-х годах многочисленных авторов веселых оповиданнячок, анекдотических сценок, зарисовок с типичными забавными фигурами российских обывателей, которых легко узнать, посмеяться над ними и забыть. Поначалу так оно и было. Юморист начинающий придумал себе много псевдонимов - смешных, странных, причудливых. Но чаще он подписывал свои юморески "Антоша Чехонте". И долгое время маска весельчака Антоши Чехонте казалась многим его единственным и истинным лицом. В этом начало творческого пути российского прозаика напоминал первые шаги в литературе великого американца Марка Твена, которого читатели тоже считали кем-то вроде национального шутке-сание-шута. В обоих случаях лишь постепенно из-за маски с широкой улыбкой стало прозревать истинное лицо - вдумчивое, сочувственное, мудрое, печальное. Многих серьезный Чехов (как и серьезный Твен) разочаровывал. Его стали называть описатель жизненной тошноты, серых будней и серых, неинтересных людей. Демократическая и либеральная критика упрекали его, что он слишком мрачно и отстраненно, равнодушно смотрит на мир, не дарит своими произведениями читателю веры и надежды, не создает фигур, исполненных энергии, активных, сильных, боевито. Его даже называли пессимистом и мизантроп.

И что кажется теперь весьма странным, сравнивая Чехова с другими литераторами, его современниками, считали этих давно уже забытых, а некогда модных авторов значительными, интереснее, чем создатель "Скучно истории" (1889) или "Моего жизни" (1896) или "Архиереи "(1902). Такая близорукость критики - факт в истории литературы единичный, известно ведь, что "лицо к лицу упор не разглядеть, большое видится лишь на расстоянии". Кто теперь читает Николая Потапенко, эффектного, популярного российского прозаика, ровесника Чехова, или его старшего современника - удивительно плодотворного автора "общественных" романов Петра Боборикииа, не менее активных в изящной словесности и драматургии братьев Владимира и Василия Немировича-Данченко?

Время всех расставил на заслуженные ими места. И хотя Владимир Иванович Немирович-Данченко, соратник Константина Станиславского в создании и руководстве прославленным Художественным театром, написал в несколько раз больше пьес, чем тот, чье имя теперь носит этот театр, на десятках сцен мира играют пьесы автора " Вишневого сада ", а не Владимира Ивановича. У него, как и у Чехова, было произведение с похожим названием - роман "В степи" (1898), у Чехова - "Степь" (1888); и чТацкий общественность знает только эту, поэтическую, нежную, полную степных ароматов чеховскую повесть, где мир природы и людей возникает увиденный чистыми наивными глазами ребенка во всей своей красоте и сложности.

Однако чувствительные, наделенные тонким вкусом и эмоциональностью современники Чехова, авторитетные писатели и критики уже с середины 80-х почувствовали необычность и силу художественного таланта совсем молодого прозаика. Известный литератор старшего поколения Дмитрий Григорьевич, которого Антон Павлович очень уважал, написал ему письмо с такими словами: "

... У Вас настоящий талант, - талант, выдвигающий Вас далеко из круга литераторов нового поколения ... Вы, я уверен, призваны к тому, чтобы написать несколько прекрасных, истинно художественных произведений. Вы поступите большой моральный грех, если не оправдаете этих ожиданий "(март 1886).

Владимир Короленко увлекался психологизмом таких чеховских произведений, как "Смерть чиновника", наблюдениями сверхчеловеческой нравом и поэзией повести "Степь". Максим Горький считал "Дочь Альба-иона" совсем не смешным, а морально значительным и глубоким произведением. Лев Николаевич Толстой говорил: "Злоумышленник" - замечательное повествование ... Я его читал, наверное, сто раз ". Он выражал восхищение такими произведениями, как "Тоска" или "Ванька", называл их лучшими у Чехова. Именно Толстой, величайший писатель России, почувствовал оригинальность, новаторство манеры Чехова, которого, как он считал, "даже сравнивать нельзя с бывшими писателями - с Тургеневым, Достоевским или со мной ... манера какая необычная, как у импрессионистов. Видишь, человек без всякого усилия набрасывает какие яркие краски, которые ему встречаются, и никакого отношения, как кажется, нет между всеми

этими яркими пятнами, но в целом впечатление замечательное. Формальное обновление русской прозы в произведениях автора "Степи" замечали многочисленные знатоки, а многих при этом волновала до глубины души и простая правда человеческих чувств в таких рассказах, как, скажем, "Тоска", и они пытались понять тайну влияния прозы Чехова на читателя. Достаточно известная автор-современница Чехова Лидия Авилова вспоминала свое впечатление от короткого произведения "Тоска":

"Как-я плакала над Иона, который делился своим горем с собственной клячей, ибо никто не желал слушать. А у него умер сын. Только один сын у него был и - умер. И никому это не было интересно. Почему же теперь, когда Чехов это написал, всем стало интересно, и все читали, и многие плакали? "

По-женски чувствительная писательница отметила одну очень важную особенность чеховского таланта - без сентиментальности, слезливости и пафоса, очень просто, в спокойной, тихой манере рассказать о человеческой судьбе, человеческое одиночество, человеческие чувства и страдания так, что у читателя сжимается сердце и глаз действительно наворачиваются слезы, и даже у мужчин перехватывает дыхание. Это можно было бы назвать особым писательским умением - по отдельным привычным фактом увидеть общечеловеческое, в индивидуальном повседневной жизни с его радостями, тревогами, горем раскрыть вечную, экзистенциальные глубины, т.е. сущностные, жизненные проблемы человеческой личности, которые становятся понятны каждому, обращаются к каждому, наделенного разумом и сердцем. Малая проза писателя имеет замечательное качество выходить за пределы нескольких страниц отдельного случая, сценки, монолога, эпизода, безгранично расширяя заложенный в них гуманистическое содержание. Об этом очень точно писал знаменитый художник Илья Репин в своем письме к Антону Павловичу по поводу рассказа "Палата № 6": "Какая страшная сила впечатлений поднимается из этой вещи! Даже просто непонятно, как из такого простого, незатейливого, совсем даже бедного по содержанию рассказа вырастает в конце такая неотразимая, глубокая и колоссальная идея человечества! "

очуття и страдания так, что у читателя сжимается сердце и на глаза действительно наворачиваются слезы, и даже у мужчин перехватывает дыхание. Это можно было бы назвать особым писательским умением - по отдельным привычным фактом увидеть общечеловеческое, в индивидуальном повседневной жизни с его радостями, тревогами, горем раскрыть вечную, экзистенциальные глубины, т.е. сущностные, жизненные проблемы человеческой личности, которые становятся понятны каждому, обращаются к каждому, наделенного разумом и сердцем. Малая проза писателя имеет замечательное качество выходить за пределы нескольких страниц отдельного случая, сценки, монолога, эпизода, безгранично расширяя заложенный в них гуманистическое содержание. Об этом очень точно писал знаменитый художник Илья Репин в своем письме к Антону Павловичу по поводу рассказа "Палата № 6": "Какая страшная сила впечатлений поднимается из этой вещи! Даже просто непонятно, как из такого простого, незатейливого, совсем даже бедного по содержанию рассказа вырастает в конце такая неотразимая, глубокая и колоссальная идея человечества! "






Читайте также:



Это важно знать



Здесь можно скачать любое сочинение бесплатно